Перезахоронение в Русино

К 75-летию Победы по всей Тверской области приводили в порядок обелиски и братские могилы. В том числе – и в поселке Завидово Конаковского района. Там расположено воинское захоронение, на плитах которого указано имя Якова Падерина – бойца, память которого особенно чтят в Торжокском районе.
Но постойте…а как это получилось? Ведь в Торжке любой школьник (ну, по крайней мере, тот, который участвовал хоть раз в военно-патриотических слетах и других мероприятиях в Центре нравственно-патриотического воспитания «Русино» и бывал в тех местах, где совершил свой подвиг Яков Падерин) уверен: Яков Николаевич похоронен в торжокской земле.
Наша газета уже однажды поднимала эту тему, сейчас попробуем разобраться подробнее.

С двух направлений
Там, в Русино, стоит у дороги обелиск над братской могилой. И до сих пор подле него хоронят бойцов, которых поисковики подняли в здешних лесах. Тех, кто погиб в боях за деревни Еруново (нынче Падерино), Рябиниха, Елизаветино, Редькино…
А бои были жестокие. Прямо по этим деревням в войну шёл край Ржевского фронта. Отсюда гитлеровцы собирались нанести удар на Торжок. Наш город планировали взять с двух направлений: от Калинина и от Ржева.
И дело не только в значении Торжка как железнодорожного узла или ремонтной базы подвижного состава наших войск. Если бы вражеским силам, идущим из Калинина и Ржева, удалось встретиться в Торжке, замкнулся бы «котел», в который попали бы несколько наших дивизий.
Но с юго-востока немцы споткнулись на Марьинском рубеже, а с юго-запада – на Русинском. Представляете, что здесь происходило?

В самом огне
«Я могу сказать, как Феликс Эдмундович, что нахожусь в самом огне борьбы. У меня жизнь солдата, у которого нет отдыха, ибо нужно спасать наш дом», — так писал Яков Падерин с русинского рубежа своей семье.
Феликса Дзержинского Яков Николаевич вспомнил не случайно: в юности он встречался с революционером, когда Дзержинский отбывал ссылку на родине Падерина, в вятских краях.
А ведь на войну Якова Падерина в 1941 уже не собирались призывать: ему уже перевалило за сорок, и он растил пятерых детей. Падерину предлагали остаться председателем колхоза. Но он не смог. Рассудил: как же он будет отсиживаться в тылу, когда молодые мальчишки, немногим старше его сыновей, воюют. И ушел на фронт.
Яков Падерин был зачислен в 355-ую стрелковую дивизию, которая формировалась в городе Кирове уже во время войны, и в ноябре 1941 года была передислоцирована в Торжок.
В Торжке личному составу было выдано оружие, боеприпасы, продовольствие, и бойцы пешим порядком двинулись на передовую, по направлению к Ржеву. Совершив 60-километровый марш, они заняли исходные позиции у деревень Рябиниха и Еруново – основных узлов обороны фашистов.
Немцы в Рябинихе тоже времени не теряли: построили 40 дзотов, 30 блиндажей, несколько ям-ловушек для танков. И вот эту линию обороны нужно было прорвать нашим войскам.
Потери были очень велики: поля перед деревней оказались заминированы, а подступы простреливались пулеметным огнем. Тогда Яков Падерин совершил свой первый подвиг – вынес из-под огня товарища, командира отделения Ишутинова.

Дорога к дзоту
На следующее утро седьмая рота, в которой сражался Падерин, под прикрытием леса была направлена в обход деревни. И уже передали команду готовиться к атаке, как с вражеской стороны застрочил пулемет, не давая нашим бойцам даже поднять голову. -Передайте командиру отделения, что я пошёл прикончить этого гада!- согласно военным хроникам, с такими словами Яков Падерин вошел в историю.
— Он уже подобрался к ДЗОТу и приготовил гранаты к броску, — рассказывает Евгений Георгиевич Иванов, много лет посвятивший изучению биографии героя и сбору материалов о его военном пути. — А тут – выстрелы сбоку. Оказалось, что неподалеку был хорошо замаскированный окоп, а в нем автоматчики. Падерин бросил гранату в окоп, потом вторую. Боеприпасов не осталось, а пулемет продолжает стрелять. Вот тогда Падерин и принял решение – закрыть дзот своим телом.
Он дал товарищам всего несколько секунд. Но их хватило, чтобы пойти в атаку и освободить деревню.
Позже эта дивизия с потерями и пополнениями дойдет до самого Ржева. А в тот вечер, когда деревня была уже очищена от фашистов, надо было хоронить раненых.
Что помнили старожилы
Как считает Евгений Георгиевич, точное местонахождение могилы Падерина знали местные жители. Например, Анфиса Ивановна Зыкова — она пустила на постой экипаж танка. Командир этого экипажа на следующий день погиб, и сын Анфисы, Алексей, помогал его хоронить. А на дворе декабрь, земля мерзлая, лопата не берет. Так что танкиста положили в одну из вчерашних могил. Алексей тогда был еще мальчишкой, но припоминал фамилию бойца, который был там похоронен: Падерин .
Позже останки бойцов из –под фронтовых холмиков были перенесены в воинское захоронение в деревне Русино.

150 километров
Ну а откуда, в таком случае, информация о том, что герой покоится в Конаковском районе?
На сайте «Герои страны» указано: «был похоронен в братской могиле у деревни Рябиниха Торжокского района Тверской области, где установлен обелиск. Впоследствии перезахоронен в братской могиле в селе Завидово Конаковского района Тверской области».
Но от Торжка до Конаково – почти 150 километров. Понятно, что родные прах своих прадедов и на более далекие расстояния увозят, чтобы дать им последнее пристанище в родной земле. Но тогда была бы логичнее Кировская область. Зачем могли понадобиться такие перемещения, да и были ли они?
Может быть, разгадка вот в таком документе? Донесение о безвозвратных потерях содержит перечень фамилий бойцов, сложивших головы в боях за Рябинки и Елдино, Завидово и Козлово ( деревни Конаковского района, откуда шло наступление на Москву).
Этот документ размещен в свободном доступе на нескольких сайтах, посвященных памяти наших воинов. И в принципе, можно разобрать: «Пленкин Семен Васильевич. Место гибели — деревня Рябиновка. Падерин Яков Николаевич. То же».

Рябиниха, Рябинки,
Рябиновка…
Рябиновка? Или Рябинки? Этот населенный пункт, который как раз неподалеку от Завидова и находится, тоже удалось захватить ценою жизни смельчака, бросившегося на дзот. Сержант Вячеслав Васильковский совершил такой подвиг 6 декабря 1941 года – первым за всю историю Великой Отечественной войны и на две недели раньше, чем Падерин.
Там, в окрестностях Конакова, танки смели артиллерийские и минометные батареи. Но уцелели огневые точки, они расстреливали пехотинцев в упор. Сержант Васильковский, несмотря на сильный огонь немцев, подобрался к вражескому дзоту. Он расстрелял все патроны, пустил в ход гранаты, но и после этого гитлеровцы продолжали вести огонь. Атака могла захлебнуться. И тогда Вячеслав бросился на дзот и грудью придавил ствол вражеского пулемета. Бойцы ворвались в Рябинки и захватили опорный пункт немецкой обороны, разгромив вражеский гарнизон. В Конаковском районе установлен памятник герою.

Маршем из Торжка
А если учесть, что 175-я стрелковая дивизия, в которой служил Вячеслав Васильковский, была сформирована в ноябре 1941 года в Торжке, то многое становится вполне объяснимым. Сержант Васильковский и рядовой Падерин пешим маршем вышли в одни и те же суровые дни из одного и того же города, в разные точки Калининской тогда еще области, каждый навстречу своему подвигу.
А донесения о потерях наверняка составлялись в перерыве между боями, в минуту затишья, когда в любой момент придется вскочить по тревоге. Писали быстро, сокращали названия населенных пунктов. Неудивительно, что Рябиниха и Рябинки где-то слились в единую Рябиновку. Своего рода символ — образ деревни, освобожденной от врага дорогой ценой. Места, где отдал жизнь свою за други своя русский богатырь, которого считают «своим» и в Торжке, и в Конаково, и по всей России.
А с другой стороны…если имя бойца народная память связывает с двумя могилами, не остался ли в одной из них еще и кто-то безымянный?

В лесах и в архивах
Поисковики говорят: война не закончена, пока не найден последний солдат. И, наверное, пока не прочитан последний документ. Тем более благодаря неравнодушным исследователям уже не единожды удалось точно восстановить историческую память. Например, минувшим летом приехали в Медное почтить память родственника потомки бойца Сергея Куваева. Наша газета писала об этой истории: оказывается, его долгое время считали похороненным под Калугой: сокращение «Кал. обл» расшифровали поначалу как Калужская, а не Калининская.
А стало быть, нужна система, единый свод данных, содержащий максимально полные сведения о боях, потерях, госпиталях, местах захоронений, именах бойцов. Эта работа в Тверской области уже ведется, и масштабная: от создания актуальной интерактивной карты воинских захоронений и мемориалов до Книги всенародной памяти. Военная история Верхневолжья остается богатейшей почвой для исследований. А внести свою лепту в этот труд, сказать свое слово может каждый.

Мария КИРИЛЛОВА