Брюхов Геннадий Григорьевич
Родился 4 марта 1948 года в семье рабочего в городе Маргелан Узбекской ССР.
В 1951 году родители переезжают жить в город Дубоссары, который стал для него родным. Здесь окончил 11 классов средней школы в 1966 году и по разнарядке Дубоссарского военкомата поступил в Ейское ВВАУЛ.
После его успешного окончания в 1970 году проходил службу в Борисоглебском и Армавирском ВВАУЛ в качестве летающего политработника.
В 1984 году заочно окончил ВПА им. В.И. Ленина.
После окончания лётной работы служил в войсках ПВО.
Воинское звание полковник.

Видел своими глазами… Видел голубое, безоблачное небо, с огромным жарким светилом, слепящим глаза и обжигающим лицо. Оно мешало взлетать, отрываться от земли, но ты всё равно мчался навстречу ему, стремительно подгоняемый тысячным табуном лошадиных сил. И уже ничего не могло остановить от того радостного и приятного чувства, когда под тобой стала уплывать земля, а с ней и все земные заботы.
Видел небо и с красивыми пурпурными облаками, в которых нежные, бледно-розовые тона, сочетались с голубовато-зелёными цветами, подобно морской воде. Это вызывало живой интерес и бодрящий прилив сил по всему телу. Хотелось узнать: а что там, внутри их, откуда такая красота. Но они были так высоко от тебя, что по заданию лететь туда было нельзя. Это были перистые облака на закате дня.
Приходилось видеть и грозовое небо в тёмно-серых, кучево-дождевых облаках с мощными вертикальными потоками причудливых форм. По сравнению с ними, особенно остро ощущаешь себя вместе с самолётом, песчинкой в огромном царстве пятого океана. Эти облака надвигаются на тебя со всех сторон и ты, вводя самолёт то в левый, то в правый крен, обходишь их стороной, не связываешься с ними, торопишься быстрее на посадку, потому что там, где-то вдалеке, уже сверкает молния и её отблески прыгают по кабине самолёта, вызывая настороженное чувство.
И вот, наконец, родимая полоска и ты садишься, опускаешь плавно носовое колесо, выжимаешь полностью тормозной рычаг и выпускаешь тормозной парашют, самолёт резко тормозится. Подходит рулёжка сруливания, сбрасываешь тормозной парашют, убираешь закрылки и облегчённо вздыхаешь. А по кабине начинают ударять первые капли летнего дождя.
Были и такие полёты, когда облака позволяют летать в них и получать своебразное наслаждение от того, что ты прошил их своей стрелой, вышел победителем в сражении с серой мглою. Это слоистые облака. Как правило, они бывают спокойными, с относительно ровными нижними и верхними краями.
Летать в них, в сложных метеоусловиях – одно удовольствие. Вонзаешься после взлёта и остаёшься один на один с самолётом. Мерно поёт турбинка, отсчитывает обороты высотомер, замирают на определённых показаниях стрелочки вариометра, указателя скорости, силуэтик авиагоризонта. Но ты не потерян из виду. Внизу, на земле за тобой следят радары и по метке на индикаторе кругового обзора штурман наведения и руководитель полётов чётко определяют твоё местонахождение. Идёт спокойный радиообмен с ними. А ты, внимательно считывая показания приборов, напряжённо ждёшь, когда, наконец, пробьёшь толщу облаков, потому что знаешь, что там, за облаками, совсем другая жизнь. Там ярко светит солнце и верхний слой облачности уже не тёмный как внизу, и не серый как внутри, а исключительно белый, как льды в Антарктиде.

И вот оно, чудо! Ты пробил облака, тебя радостно приветствует и обнимает своими лучами солнце, словно бы говорит: «Здравствуй друг! Ты пробился ко мне, молодец, располагайся поудобней, забудь о суетной земной жизни, наслаждайся увиденным, а я буду греть, освещать твой путь и оберегать от любых случайностей».
Видел я и звёздное, ночное небо, когда мириады больших и малых звёзд светятся над твоей головой, и ты не знаешь, куда от них деваться, они повсюду, всё кажется одинаковым, земных ориентиров нет, они остались под облаками. И хорошо, если есть луна.
В ночном, безоблачном небе, расстояние сильно скрадывается. При хорошей видимости световые ориентиры больших городов видны очень далеко и кажется, что совсем недалеко, рядом, рукой до них подать. Но это не так, это обман, расстояния остаются неизменными. Бывает нелегко в ночном небе. Вверху звёзды, внизу звёзды, нет ни луны, ни ориентиров, а есть лишь вера в приборы и усилие силы воли, с помощью которых руки и глаза делают то, что необходимо для продолжения полёта.
Но в полёте красивы не только дневное и ночное небо, с облаками или без них. С высоты полёта красиво смотрится наша матушка Земля. В разные времена года – разная красота, но она всегда присутствует и не оставляет равнодушным тех, кто оторвался от неё на многотонной сверхзвуковой машине. Подняться в небо и посмотреть на неё свысока – мечта каждого мальчишки. Но не для каждого эта мечта осуществима. Есть немало требований и критериев, которым должен отвечать лётчик…
Весной и летом доставляет удовольствие видеть зелень деревьев, голубизну извивающихся рек, жёлтые поля с пшеницей и подсолнухами, тёмно-серые автострады с мчащимися по ним машинами, разноцветные крыши домов и величавые высотные строения.
Зимой ландшафт резко отличается, совсем иной. Не видно ни зелени, ни рек, но зато чётко выделяются населённые пункты, дороги, особенно железные, а также элеваторы, голые леса и заводы. Белизна снега и плотный воздух делают полёт как бы чистым и прозрачным. Самолёт словно играючи пронзает воздушную среду. Пилотаж выполнять одно удовольствие. А видимость бывает такая, сколько позволяют видеть глаза. В таких случаях лётчики иногда говорят, что сегодня видимость миллион на миллион.
Лётчик в душе всё время стремится подняться в небо, как можно быстрее оторваться от земли. Небо словно магнит притягивает его к себе. Но чем выше он поднимается в небо и чем опаснее, рискованнее ему было в нём, тем ближе и дороже ему становится Земля и люди, живущие на ней.
Чем труднее испытание выпадает лётчику в полёте, тем сильнее он любит Землю, относится к ней теплее и ласковее, как к своей матери.
Но Земля может быть и жестокой. Она не прощает ошибок лётчику, особенно на посадке. Так уж устроено: хороший полёт, плохой ли, или неудавшийся по каким-либо причинам, но все они заканчиваются соприкосновением с землёй. И тогда радость и вдохновение, тяга к жизни могут отделяться от слёз и разочарований всего лишь сотыми долями секунд.
Мне довелось видеть с воздуха зловещий сизый дым на фоне чёрного вспаханного поля, куда упала «спарка» МиГ-21УМ, и где трагически погибли лётчик и курсант, с которыми общался менее получаса назад. Видел, но лучше бы такое никогда не видеть.

Видел своими глазами… Не только небо и землю с высоты полёта на реактивном самолёте, но и людей, которые поднимаются в небо. Это замечательные люди, настоящие патриоты своей Родины, мастера своей профессии, рыцари пятого океана.
В однотомном словаре русского языка С.И. Ожегова есть такое толкование о лётчике: «Лётчик, водитель самолёта, авиатор». Всё просто, но старо и вызывает улыбку, время другое.
Из сказанного следует, что в общем плане – это человек, управляющий летательным аппаратом. А каков его внутренний мир? Чем он отличается от других?
Мои личные наблюдения, исходя из этой стороны вопроса показывают, что лётчики – это люди прежде всего широкой натуры, не скупые и не мелочные, честные и прямые, порой резкие и невыдержанные, когда видят несправедливость, но вместе с тем добрые и простые в общении.
Несмотря на то что лётчики — люди мужественной профессии, большинство из них почему-то суеверны. Они отказываются фотографироваться перед полётами, давать при этом интервью, избегают число «13».
Самые лучшие книги о лётчиках, стихи и песни о них пишут те, кто летали, кто познали чувство радости полёта. Не зря в известной песне о лётчиках есть такие слова: «Лишь летавший всё это поймёт».
Своего совершенства лётчик достигает примерно через десять лет лётной работы. Об этом я впервые услышал от уважаемого мной командира звена в училище Александра Ивановича Песигина. Когда мы, молодые лейтенанты-выпускники пришли проведать его в госпитале, то в качестве напутствия он сказал: «Вы ещё не полноценные лётчики. Настоящими лётчиками вы станете лет через десять. И потому я вас очень прошу, если вы хотите долго летать, в течение этих десяти лет делать только так, как написано в Инструкции лётчику. А потом делайте всё, что захотите. Но я думаю, что после этого срока вы сами не захотите нарушать наши лётные законы».
Мудрость этой жизненной установки я познал позже. Пролетав десять лет после училища, действительно начинаешь чувствовать себя уверенно, спокойно, осознанно и уже не тянет к каким-либо нарушениям, как это порой бывало в молодости.
Конечно, исключения бывают. У лётчиков-испытателей другие стоят задачи. Они не просто летают, а испытывают самолёт на различных режимах полёта, специально провоцируют его на критические ситуации, чтобы затем дать рекомендации остальным лётчикам как в том, или ином случае действовать, чтобы сберечь себя и самолёт и выйти победителем в воздухе.
Лётчики очень болезненно воспринимают отстранение их от полётов по каким-либо причинам. Для них дисциплинарное взыскание по сравнению с таким наказанием как отстранение от полётов – ничего не значит. А если наступает такой момент, когда ты выполнил последний полёт и знаешь, что больше уже никогда не поднимешься в небо, то трудно сдержать слёзы. Небо и Земля с высоты полёта ещё долго снятся во сне, а гул пролетающего самолёта и оставленный им инверсионный след напоминают о том, чему были посвящены лучшие годы твоей жизни.

Говорить о том, что видел своими глазами в авиации и не сказать о людях, которые готовят самолёт к полёту – это было бы величайшей несправедливостью. Без технического состава: инженеров-техников, специалистов, механиков – самолёт в воздух не поднимается.
Современный самолёт – это сложнейший летательный аппарат, начинённый множеством различных агрегатов, приборов, радиоэлектронных элементов, вооружением, работу которых нужно хорошо знать, вовремя обслужить и привести в рабочее состояние. Сегодня современный самолёт даже самолётом не называют, а говорят авиационный комплекс.
И вот этот авиационный комплекс инженерно-техническому составу приходится готовить к полётам днём и ночью, в жару и холод, в дождь и пронизывающий ветер, порой недосыпая, недоедая из-за недостатка времени, лишь только за то, чтобы после успешно выполненного полётного задания лётчиком услышать от него: «Спасибо!» и почувствовать доброе рукопожатие в знак благодарности за качественно подготовленную авиационную технику.