Монастырь (Геннадий Сазонов)

Окончание. Начало в №43

Иногда кто-нибудь из фрицев оборачивался в сторону монастыря, произносил что-то соседу в строю. Но, скорее, вряд ли это было предостережение. Просто у иностранца вызывала любопытство необычная архитектура древней обители.
И то, что они её обследуют, стало ясно!
Для того и шли в эту сторону.
Вот враги вышли на середину реки, почти все они оказались в зоне обстрела, были для наших бойцов, как на ладони.
Генерал выждал ещё несколько секунд.
— Огонь по врагу! — отдал команду Вашкевич.
Из бойниц монастыря зарокотали пулемёты и автоматы. Огонь был настолько точным, убойным, что колонна немцев оцепенела.
Фашисты сразу не могли понять, откуда по ним бьют.
Монастырь, они были уверены, — пустынный.
И вдруг — такой мощный залп оттуда.
Вопли, стоны разрезали воздух над зимней Волгой.
Оставляя мёртвых на льду, фашисты заметались туда-сюда, бросились к берегу, толкали друг друга, падали…
И тут наши бойцы выкатили несколько орудий из монастыря на самый берег, быстро расставили, укрепили и прямой наводкой начали стрелять по врагам.
Точными попаданиями артиллеристы обозначили четырехугольник, за который фашисты не могли выйти. Они метались в этом загоне, а пушки продолжали осыпать их снарядами, с монастырской стены строчили пулемёты и автоматы.
Бой, который можно назвать прицельным расстрелом врагов, длился недолго.
Ни один из фашистов не дошёл до берега.
А для 5-й дивизии это был первый бой за пять месяцев войны, в котором она не понесла ни одной потери.
Вот, наконец, стихли последние пулемётные очереди.
Генерал-майор Владимир Романович Вашкевич и дивизионный комиссар Павел Севастьянов вышли на берег Волги.
Им предстала страшная картина.
Лёд краснел от вражеской крови, на разном расстоянии повсюду валялись трупы и раненые.
— Настоящее ледовое побоище! — не удержался комиссар.
— Да, — кивнул генерал.
Он помолчал с минуту.
— Запомнят надолго, — сказал командир дивизии. — Это им — за Вязьму, и за Элеватор, и за всё остальное. Думаю, теперь они сюда не сунутся…
Наши бойцы подсчитали: свой конец на льду Волги нашли около семисот фашистов.
Вашкевич опять оказался прав.
Фашисты уже не возобновляли наступление на этом участке.

4
Монастырь стал рубежом, от которого дивизия не сделала ни одного шага на Восток, то есть — перестала отступать.
Она повернула на Запад.
Ей предстоял долгий путь до Берлина.
Начался другой отсчёт войны.
На календаре было 2 декабря 1941 года.
Красная армия, подтянув резервные дивизии с Урала и Сибири, готовила решающий удар по всем соединениям фашистских армий группы «Центр». На просторах Подмосковья зрела великая битва.
Но и тот, первый отрезок фронтового пути, никто не забывал. Когда подвели итоги, то оказалось, что за время отступления 5-й дивизии от предместий Смоленска до монастыря на берегу Волги, её соединения разгромили три дивизии фашистов.
Неплохой результат для советских солдат, «со страхом убегающих от фашистов»!
Фашисты много раз в листовках и по своему радио объявляли, что 5-й советской дивизии нет — она уничтожена.
Фрицы, как всегда, выдавали желаемое за действительное.
Полки выстроились для марша, теперь уже на Запад.
Генерал Владимир Романович Вашкевич в последний раз окинул взглядом монастырь, низко поклонился древней обители.
Униженный, оскорблённый, с поверженными крестами — монастырь и в том сиротском виде остался верен себе.
Монастырь сослужил добром Родине.

Тверь-Вологда
2015-2020

Длинный фитиль (Анатолий СУРЦУКОВ)

Когда-то в авиационных центрах ДОССАФ страны массово готовили пилотов из рабочей молодёжи. И для мобилизационного запаса. И для действующей армии, когда в том нужда имелась.
На аэродроме Дубки Саратовского учебного авиационного центра (СУАЦ) в 1972 году шли интенсивные полёты с курсантами первого года обучения. Молодые ребята, недавно пришедшие из заводских цехов, строек, предприятий осваивали чудо-технику, вертолёт Ми-1. Замечательная машина, надо сказать…Лёгкая, изящная, всем своим видом показывающая своё стремление к полёту, она была истинным воплощением гения конструкторской мысли! Правда, не сразу удавалось понять её в полёте. Некоторым она так и не захотела открыться и поэтому их списывали по нелётной.
Но к июлю месяцу уже все определились в своих отношениях с этой своенравной красавицей и цикл обучения курсантов вошёл в свой монотонный ритм полётов и подготовки к ним.
Одним из видов подготовки лётного состава и техники в авиации является парковый день. В этот день с лётчиками проводятся теоретические занятия, а на авиатехнике осуществляется комплекс мероприятий, определённый технической документацией.
Участвует в работах на авиатехнике и лётный состав. Кроме того, проводятся плановые тренажи в кабине вертолёта.
На одном из вертолётов для проведения тренажа кабину занял Вовка Семёнов, по кличке Сэм. Длинный такой, рыжий парень. Немного тормозной по натуре. Ещё над ним подшучивать некоторые любили, мол, всё долго до него доходит, как до жирафа.
Вот и сидит он, уютно устроившись в кресле, в « мандричку» поглядывает, бубнит что-то вполголоса, заучивает порядок работы с арматурой кабины в разных особых случаях…
А в это время техник вертолёта, Витька Симакин, пристроил ведро под сливным краном топливного бака, чтобы набрать бензинчику для помывки вертолёта. Открыл он кран, бензин потёк шумливой струёй, быстро наполняя ведро. Витька достал из кармана бензиновую зажигалку и подставил её под струю, чтобы заправить. Отошёл от вертолёта и стал, конечно, пробовать зажигать её. Не учёл он того обстоятельства, что когда заправлял зажигалку, то и руки себе струёй бензина обдал.
Бензин на Ми-1 применялся высокооктановый, хороший. Зажигалка сразу сработала. Пламя охватило и Витькину руку, обильно смоченную горючим. И тут техник чисто машинально, рефлекторно, отбросил от себя пылающую зажигалку, которая прямёхонько угодила в ведро, которое всё ещё наполнялось струей из бака! А в баке этого вертолёта, между прочим, 240 литров чистейшего бензина!
Мощный факел с рёвом взвился ввысь, мгновенно поглотив заднюю часть вертолёта!
А в кабине Сэм продолжал бубнить себе что-то под нос, не обращая внимания на происходящее вокруг.
Симакин сначала остолбенел от увиденного, поражённый масштабом последствий мелкого, незначительного движения руки, вызванного естественной рефлекторной моторикой! Несколько секунд он осознавал произошедшее, ещё пару секунд он невольно, подсознательно…любовался (!) дикой, необузданной силой огня и, усилием воли стряхнув с себя оцепенение, забегал вокруг вертолёта и заорал во всё горло: «Пожар!!!», « Горим!!!»
Сэм перелистнул « мандричку» и забубнил : «Таааак, пожар значит…Действия при пожаре. Выключить двигатель, включить противопожарную систему, перевести вертолёт на режим авторотации…». И тут его боковому зрению предстала картина странно ведущего себя техника и непривычный шум, раздававшийся сзади. Сэм покрутил головой, понюхал воздух, явно отдававший гарью и, наконец, развернул свою рыжую башню в направлении происходивших « странностей». В это время самый нахальный рукав огня уже начал осваивать дверь в кабину.
Вовка опешил от такой реалистичной иллюстрации особого случая. Остолбенев, он никак не мог отвести взгляда от удивительно совпадавшего по цвету с его волосами пламени.
Очнулся он от мощного рывка Симакина, выволакивающего его из кабины за шиворот.
Послышался вой пожарной машины.
Набежавшая толпа безучастно наблюдала, как огонь жадно глотает поникшую мгновенно вертушку, понимая, что ничего уже сделать невозможно…
Пожар сожрал благородное железо за считанные минуты. Так стая голодных волков расправляется с косулей в лесу, едва настигнув её…
Вертолёт списали. Техника осудили на пару лет условно и обязали выплачивать штраф, уже не помню какой по размеру.
А Сэм, слегка подпаливший волосы в этом эпизоде, ещё долго не мог на контроле готовности ответить на вопрос про пожар в воздухе и…на земле…Клинило его…